Маракис

Блок 'классических' рассказов в этом журнале уравновешивает абсурдистская проза. Символом перехода от одного к другому служит повесть Ярослава Ковалды. На 'радикальном' фланге, как положено, находится творение Михаила Письменного -роман 'Маракис', продолжение, начало в 'Кольце А' № 46-2; в этой части романа становится понятно происхождение Маракиса, человека-нуля, - он родился в античности, на берегу моря, но не из пены морской, как можно было бы подумать, а из споров древних философов и внезапно возникшей пустоты на месте одной человеческой единицы... Сказать, впрочем, что все прочее в романе делается так же понятно, как этимология Маракиса, я не могу, ибо Михаил Письменный, в своих лучших традициях, нагромождает дебри смыслов, подсмыслов, метафор и метаметафор сочным, полностью раскрепощенным языком, и конца этой креативной вязи еще не видно, более того, даже предугадать, каким ему быть, невозможно.